EN 

МАКАРЕМИ Хассан

МАКАРЕМИ Хассан

МАКАРЕМИ Хассан

Париж, Франция

Каллиграф, художник, психоаналитик

Интервью в «Курьере ЮНЕСКО»

Интервью в «Курьере ЮНЕСКО» Интервью в «Курьере ЮНЕСКО»

2009, номер 5
Каллиграфия — искусство музыки слова

Интервью в «Курьере ЮНЕСКО» © Hassan Makaremi
«Наскальная живопись и права человека», картина художника Хасcана Макареми

«Персидская каллиграфия отличается рядом заимствований, а китайская остаётся по-прежнему верной местной традиции»,  — говорит иранский каллиграф и психоаналитик Хассан Макареми. Однако, вне зависимости от традиций, каллиграфия отражает «наше присутствие в мире».

Во время прошедшего в мае в штаб-квартире ЮНЕСКО Фестиваля культурного разнообразия Хассан Макареми и известный китайский мастер каллиграфии Фан Зенг выступили с докладами на тему «Каллиграфия: разные подходы». В своём интервью с Моник Куратье для «Курьера ЮНЕСКО» он объясняет, как персидская каллиграфическая манера позволила ему реализовать свои идеи в области цвета и динамики, свой собственный подход, одновременно поэтически интуитивный и строго научный.

 

Всё племя Адамово — тело одно,
Из праха единого сотворено.
Коль тела одна только ранена часть,
То телу всему в трепетание впасть.
Над горем людским ты не плакал вовек,—
Так скажут ли люди, что ты человек?

Стихотворение Саади, известного персидского поэта XIII века,
помещено на фронтоне штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке.

Что вас объединяет с китайским каллиграфом Фан Зенгом и что различает?

Прежде всего, у нас с ним общее отношение к природе. Мы видим одинаково и то, что видим, стремимся отразить с помощью каллиграфии. Не забывайте, что каллиграфия — искусство стилизации письма, оно было создано как результат наблюдения за природой. В своём перечне визуальных форм Марк Чангизи, учёный из Rensselaer Polytechnic Institute в Трое (США), выделяет полсотни элементов, встречающихся как в природе, так и в четырёх видах письменности (клинопись, египетские иероглифы, китайские иероглифы, язык майя). Для Фан Зенга и для меня каллиграфия — «наше присутствие в мире».

Что нас различает? Наше отношение к социальной стороне жизни. Китайская каллиграфия родилась 4 000 лет назад и глубоко связана с природой. Существует прямая связь между наскальными рисунками и пиктограммами, которые, впрочем, не изменились за много тысячелетий. Вот почему кисть китайского каллиграфа постоянно изображает лошадь, быка или тигра. Только талант мастера отмеряет ритм прошедшего времени.

Персидская же каллиграфия, напротив, имеет много заимствований. Я имею в виду, например, письменность куфи (угловатую и геометрическую) и накх (мягкую и округлую), корни которой — арабские, после XIV века она обратилась к природе, к мягким её изгибам, характерным для стиля насталик, который вдохновляет меня в творчестве. Вот вам пример: яйцо в этом стиле письма символизируется соблазнительной петлёй, которая, кажется, взлетит с лёгкостью ресницы…

Монгольские, арабские, турецкие, индийские и другие влияния через язык жеста, а значит, и через язык каллиграфии привели к тому, что персидская каллиграфия стала уделять внимание также стилизованному взгляду на «говорящее существо», на существо, которое живёт в городе. Китайская каллиграфия, со своей стороны, остаётся верной природе, её сублимацией. Почему? Я не специалист по философии Дальнего Востока, но думаю, что ответ можно найти в проповедуемом буддизмом отказе от желаний.

Интервью в «Курьере ЮНЕСКО» © DR
Стихотворение Саади, известного персидского поэта XIII века

Ваша встреча с мастером Фан Зенгом ведь не просто сумма объединяющих и отличающих качеств. Разве нет у вас впечатления, что между вами установилось подлинное взаимопонимание?

Уже сам факт, что мы выставляемся рядом, — это диалог, диалог между тем, что нас объединяет и разъединяет. Плоды этого диалога? Да просто сама жизнь! Наше призвание — рисовать кистью изгибы Вселенной — есть послание о том, что человечество, при всём его разнообразии, едино.

Если я часто использую образ дерева, то потому, что у человечества общие корни, питающие его единство, и тысячи ветвей, составляющие его разнообразие (это его народы, одновременно столь разные и смешанные). А неисчислимая листва, которая колышется на ветру, создана высшим духом. Без глубоких корней, без ветвей, частью погибающих, частью разрастающихся, без постоянно возрождающихся листьев дерево не может выжить.

Вы спросите: как же агрессия и насилие? Они от того, что некоторые народы или люди считают себя особыми, не принадлежащими к этому общему «дереву» человечества. А ведь без этого чувства принадлежности к одному роду и признания разнообразия человечеству не выжить. Таков смысл нашего обмена — китайского и персидского каллиграфов. Таков и смысл послания ООН, поместившей на фронтоне своей штаб-квартиры в Нью-Йорке поэму известного персидского поэта Саади (см. в рамке), и послания ЮНЕСКО, с которой я буду счастлив сотрудничать и дальше во имя «культурного разнообразия в диалоге».

Интервью в «Курьере ЮНЕСКО» © Hassan Makaremi
«Танцующий дервиш» Хассана Макареми

Почему каллиграфия не популярна на Западе? Что она может ему дать сегодня?

Начиная с XVI века Запад сделал выбор в пользу скорости и эффективности, стремясь, в частности, подчинить себе природу. На Востоке предпочли с ней «говорить», «писать» — широким мазком или тонким штрихом — её изгибы и пустоты, одним словом, оставлять пространство для трактовки, для свободы…

Я не против дипломированных учёных, отстаивающих чёткость, ясность и точность. Но я считаю, что клавиатура компьютера никогда не сможет заменить человеческую руку. Думаю, что сегодня каллиграфия имеет дополнительную ценность, поскольку своим близким природе движением каллиграф-философ-поэт, подобно крутящемуся в ритуальном танце дервишу, обращает слова Вселенной в песню. Это и есть каллиграфия насталик — алхимия жизни!

Работы автора

Цветок на соборе

Натяжной холст, краска, масло, перо (калям), 90х60 см, 2000 г.

Эпиграф

Свободное дыхание, каллиграфия Насталик. Натяжной холст, краска, масло, перо (калям), 50х50 см, 1999 г.

Рушан: До тех пор, пока ты честен со мной, я сам честен

Свободное распыление, насталик, фарси. Картон, тушь, пастель и масляные краски, специальное каллиграфическое перо, 50х40 см, 1998 г.

Полдень: пламя и символ, свобода в движении

Разные тексты, свободное распыление, насталик, фарси. Натянутый холст, тушь, специальное каллиграфическое перо, 50х60 см, 2001 г.

Катиб: пламя и символ, свобода в движении

Разные тексты, свободное распыление, насталик, фарси. Натянутый холст, тушь, специальное каллиграфическое перо, 50х60 см, 2001 г.

Гиссо: пламя и символ, свобода в движении

Разные тексты, свободное распыление, насталик, фарси. Натянутый холст, тушь, специальное каллиграфическое перо, 50х60 см, 2001 г.

Гол

Свободное распыление, шрифт насталик, фарси. Плотная бумага, тушь, специальное каллиграфическое перо, 20х30 см, 2002 г.

Дервиш

Плотная бумага, тушь, специальное каллиграфическое перо, 50х40 см, 2005 г. Слово man на персидском означает «Я»

Ä


Синий

Композиция. Натяжной холст, масло, акрил, каллиграфическое перо с адаптером, 60х50 см, 2001 г.

Я и обо мне

Бумага, чернила, каллиграфическое перо с адаптером, 45х55 см, 2010 г.

Блюдо

Свободная композиция, Насталик. Фарфор, особый цвет, каллиграфическое перо с адаптером, круговой луч, 15 cм, 2003 г.

Наскальная графика

61x39 см
Вернуться к списку
До открытия выставки 40 дней
Мудрые мысли
Каллиграфия — это цветок души человека.